Мэри Шелли родилась 30 августа 1797 года в Лонлоне, в семье известных английских писателей конца XVIII века. Литератор и публицист Уильям Годвин и его жена — известная феминистка Мэри Уолстонкрафт яв¬ляли собой редкий для второй половины XVIII века образец семейной пары, брачный союз которой был скреплен единством устремлений и идеалов. Для чопорной английской публики брак Уильяма и Мэри казался вызывающим мезальянсом, поскольку свободомыслящая Мэри уже успела обзавестись внебрачной дочерью и нисколько не стыдилась этого, а свободомыслящий Уильям не придавал этому факту никакого значения.
На момент, когда у четы Годвинов родилась дочь, названная в честь матери, родителям было уже по сорок лет. Поздние роды для Мэри Уолстонкрафт оказались слишком тяжелым испытанием — через десять дней I она скончалась от родильной горячки. Эта смерть стала I первым мрачным событием в череде тех, что всю жизнь I преследовали создательницу «Франкенштейна». Так! Уильям Годвин остался вдовцом, имея на руках родную дочь-малютку и ее единоутробную сестру Фанни, вне¬брачную дочь покойной жены. Однако ему не пришлось долго жить самостоятельно. Как нравы эпохи, так и ан¬глийский семейный обычай делали невозможным воспитание дочерей без присутствия в доме женщины. Но¬вой миссис Годвин стала некая вдова Джейн Клермонт, имевшая двоих детей от первого брака и незамедли¬тельно обзаведшаяся в новом браке третьим ребенком. Отец семейства, мало разбиравшийся в бытовых! проблемах, думал, что с женитьбой все заботы по дому перейдут к супруге, а он сможет спокойно заняться привычными делами. Получилось же наоборот: писатель) оказался, что называется, под каблуком у супруги. Год¬вин, женившись, не мог не видеть, что его избранница отличалась грубым и сварливым нравом, да к тому же невзлюбила свою младшую падчерицу Мэри. И несмо¬тря на то, что девочка очень подружилась с дочерью ма¬чехи от предыдущего брака, позднее ставшей извест-ной под именем Клер Клермонт, Мэри в конце концов решили отослать в Шотландию, к друзьям ее отца. Надо сказать, что будущая создательница знаменитого ро¬мана с детства росла начитанной девочкой, причем ее интересовали очень разные тематики.
А в доме Годвинов жизнь текла своим чередом, друзья-литераторы не забывали своего коллегу. И вот однажды в гостиной Уильяма Годвина появился 22-летний, поклонник и ученик хозяина, аристократ, вольнодумец и гениальный поэт. Правда, написанная Шелли брошюра «Необходимость атеизма» привела к исключению его I из Оксфордского университета. Между ним и 17летней ,Мэри, приехавшей в очередной раз навестить своего тца, мгновенно возникло чувство, куда более глубокое, м просто дружба. Шелли был молод, умен, красив, кже он являлся наследником семейного состояния, вдателем титула баронета. Но вместе с тем он был экзальтирован. Еще в 1811 году Перси Шелли алея в молоденькую 16-летнюю барышню по име¬ни Харриэтт Уэстбрук, дочку лондонского трактирщика, которая ретовала на своего отца-тирана. Эти рассказы | гак возмутили и воспламенили юного поэта, что он в неудержимом приступе донкихотства немедля поволок юное создание под венец — спасать и защищать.
Ко времени знакомства Мэри с Перси Шелли Харриэт ждала второго ребенка. Однако это не помешало Шел¬ли, придерживавшемуся свободных взглядов на брак, увлечься дочерью Яодвина. К тому времени он уже поте¬рял всякий интерес к Харриэтт, полностью погруженной в повседневные хлопоты, и предложил Мэри бежать. 28 июля 1814 года в четыре часа утра девушка сложила в маленький сундучок свои пожитки и, никем не замечен¬ная, вышла из родительского дома. За углом ее ждал I Шелли. Кто знает, что подтолкнуло ее к столь решительному поступку, может, любовь к Перси, а может, и то об стоятельство, что в свои 16 лет она уже ждала ребенка.
Авантюрное путешествие оказалось нелегким. Пролив Ла-Манш беглецы пересекли на небольшой рыбац¬кой лодке, постоянно норовившей перевернуться, а, оказавшись на материке, по причине отсутствия денег, пошли в Швейцарию пешком. Фиктивный брак, вознес¬ший молодых супругов на вершину счастья, одновре¬менно поставил их в положение изгоев. Отец Мэри, хотя и сам довольно свободно относился к брачным узам, не только не одобрил поступка дочери, но даже не поже¬лал ее видеть, когда через некоторое время она вновь вернулась в Лондон. Двери отцовского дома для Перси] также оказались закрыты навсегда, ведь он теперь был! не только мужем дамы низкого происхождения, но и| «коварным изменщиком», двоеженцем, преступно бро¬сившим двоих малолетних детей.
Когда весной 1815 года после преждевременных родов Мэри потеряла своего первого ребенка, она впала в глубокую депрессию. От мрачных мыслей ей помогали отвлечься книги. Объемы прочитанного ею в первые годы замужества, превосходили программы полного (университетского курса. Девушка изучала многотом¬ные труды по истории древнего и нового мира, трак¬таты философов и социологов, читала сочинения античных классиков и современных поэтов. Кроме ла-тинского языка, с которым Мэри была уже знакома ра¬нее, она с первых же месяцев замужества принялась за греческий, а чуть позже переключила свое внимание на итальянский.
В начале 1816 года у Мэри родился сын Уильям. После родов, которые также протекали нелегко, молодой женщине был необходим хотя бы относительный покой и на лето супруги снова перебрались в тихую и спокойную Швейцарию. По счастливой случайности они оказались соседями лорда Байрона и француза Анри Бейля, писавшего под псевдонимом . Вся эта компания проводила до¬вольно много времени вместе. В тот год лето оказалось особенно дождливым и ненастным; непрестанный дождь часто лил целыми днями. Так, в один из хмурых вечеров, когда молодые люди в очередной раз коротали вечер в обществе друг друга, Байрон предложил, чтобы каждый из присутствующих сочинил страшную историю. Идея понравилась всем и в особенности юной Мери. Она давно уже лелеяла мечту написать повесть о тайных людских страхах, вызывающих нервную дрожь, такую, чтобы читатель боялся оглянуться назад, чтобы у него кровь стыла в жилах и громко стучало сердце, но подходящий сюжет все никак не вырисовывался в ее сознании.
Как это обычно бывает, разрешить проблему помог случай. Лорд Байрон и Перси Шелли часто и подолгу беседовали, а Мэри была их прилежным слушателем. Однажды разговор коснулся секрета зарождения жиз¬ни и возможности когда-нибудь открыть его и воспро¬извести. Говорили об опытах доктора Эразма Дарвина, который будто бы хранил в пробирке кусок вермишели, пока тот какимто образом не обрел способность дви¬гаться. Сочтя данный факт выдумкой, молодые люди в конечном итоге пришли к мнению, что оживление материи пойдет иным путем. Быть может, удастся оживить труп посредством гальванизма, а впоследствии с его [помощью создавать отдельные органы, соединять их и вдыхать в них жизнь.
Так за беседой наступила полночь, и все отправились |на покой. Мэри прилегла на подушку, но сон не приходил. Разыгравшееся воображение подбрасывало ей все новые и новые яркие картины, совсем не похожие на обычные сны. «Глаза мои были закрыты, но я каким-то внутренним взором необычайно ясно увидела бледного адепта тайных наук, склонившегося над создан¬ным им существом. Я увидела, как это отвратительное существо сперва лежало недвижно, а потом, повинуясь некоей силе, подало признаки жизни и неуклюже задвигалось. Такое зрелище страшно, ибо, что может быть ужаснее человеческих попыток подражать несрав¬ненным творениям создателя?» — так впоследствии писала о тех своих ночных переживаниях писательница.
На протяжении нескольких следующих вечеров Мэри рассказывала своим друзьям страшную и трагическую историю. Байрон был поражен необыкновенным талантом девятнадцатилетней девушки и посове¬товал ей непременно записать все рассказанное. Так (родился замысел «Франкенштейна» замечательного романа во многом предвосхитившего научную фантастику XX века.
В августе семейство Шелли вернулось в Англию, где Мэри приступила к написанию романа. Но беды пре¬следовали несчастную семью одна за другой. В октябре Мэри узнала, что ее сводная сестра Фанни покончила с собой, отравившись опиумом. А в декабре из Лондона пришло известие о самоубийстве законной жены Шелли — Харриэтт — она утопилась в речке Серпентайн в Гайдпарке, не выдержав не стихавших вокруг ее се-мейной драмы сплетен. Как это ни было печально, но ее смерть освободила влюбленных и позволила Мэри и Перси наконецтаки обвенчаться. Мэри уже готовилась принять в свой дом осиротевших детей Харриетт, но родительские права Перси оспорил Канцлерский суд.
Длительная борьба с нуждой, вечные поиски средств к существованию, решение суда, с которым Шелли не смог смириться до конца своей жизни, надломили его здоровье. Перси заболел. К тому же его постоянно тревожила мысль о том, что у него могут отнять и де¬стей Мэри. В это же время у миссис Шелли появились и другие проблемы. Ее сводная сестра Клер родила от Байрона дочь. Чтобы уберечь репутацию сестры, Мэри оставила маленькую Аллегру у себя и заботилась о ней до тех пор, пока Байрон не поместил малютку в мона¬стырскую школу в Италии, где несчастная девочка при невыясненных обстоятельствах умерла в возрасте шести лет.